На рынке углеводородов давно ожидали развития конфликта на Ближнем Востоке, однако его продолжительность и последствия оказались тяжелее ожиданий. Об этом говорили эксперты круглого стола «Атаки США и Израиля на Иран: последствия для нефтяного и газового рынков» в МИА «Россия сегодня».
«Ситуация с перекрытием пролива происходила с 2025 года, — сказал Алексей Громов, главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов, — но при наличии профицита нефти рынок мало реагировал на это — он был готов к переменам. Затем что-то пошло не так: рынок рассчитывал на быструю операцию без физического перекрытия Ормузского пролива…».
В ответ на вероломство со стороны США в Иране была выбрана тактика нанесения максимального экономического ущерба, которая создала невозможность страхования грузов. Корпус стражей Исламской революции Ирана сделал то, что оказало неожиданное влияние на мировой рынок углеводородов и создало неопределенность для него, особенно в среднесрочной и долгосрочной перспективе.
«В первые несколько недель рынок справится из-за имеющихся запасов углеводородов, — уверен эксперт. — Но спустя 3-4 недели ценник на нефть подскочит до 100 долларов за баррель. Катар не имеет возможности альтернативных поставок, США нужно несколько месяцев для их наращивания, а Россия не компенсирует локальный дефицит из-за санкций и сложной ледовой обстановки». Единственное, что может стабилизировать поставки Ближнего Востока (помимо отказа США от горячего конфликта) — это давление на Иран со стороны Китая, который критически зависит от поставок из региона.
«В прошлом году было видно, что американцы готовили нефтяной рынок к выбытию поставщиков, — говорит Вячеслав Кулагин, директор Центра исследований в нефтегазовой сфере Института экономики и регулирования инфраструктурных отраслей НИУ ВШЭ. — Игроки были готовы к выбытию Венесуэлы или Ирана, но не были готовы к перекрытию всего Персидского залива. Поэтому цены и идут вверх».
Эксперт уверен, что основные последствия конфликта на Ближнем Востоке возникнут даже не для нефти, которую возможно компенсировать, сколько для газа и сопряженного с его производством гелия.
Из-за технического состояния реальной инфраструктуры для поставки углеводородов, из 20 миллионов баррелей нефти 2.5-3 миллиона можно перенаправить, хотя и ценой больших трудов; в отношении СПГ это невозможно. При этом на Ормузский пролив приходится порядка 20% торговли СПГ, 2% мирового потребления, ключевым покупателем являются европейцы. «Через несколько недель в Азии будут определены реальные проблемы с поставками, — говорит спикер. — Все будет зависеть от того, насколько серьезно пострадают заводы СПГ».
Для России в экономическом плане ближневосточный конфликт выглядит не так трагично, как для европейских и азиатских государств. Риск стабильности поставок вызовет поиск различных альтернатив — и наша страна помимо выгоды от повышения цен сможет получить новых партнеров и расширение поставок как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.
Однако в целом мировая экономика от «шока с последствиями» не приобретет, а совсем наоборот. «Мы потеряем 0.5-1% глобального ВВП, прежде всего за счет стран Востока и неопределенности для инвесторов, уверен Леонид Григорьев, научный руководитель Департамента мировой экономики факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ. Эксперт уверен, что последствия конфликта будут тем серьезнее, чем дольше продлится созданная США ситуация.
