Репертуар Московского академического Музыкального театра имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко пополнился поражающей воображение монументальной оперой «Орлеанская дева» – плодом труда творческой команды под руководством худрука МАМТ Александра Тителя. Полное христианской философии эпическое полотно спасения Франции в эпоху Столетней войны стало мощным художественным высказыванием о любви и гражданственности, направленной в современное общество, жаждущего служения родине.
Не зря «Орлеанская дева» была одной из самых ожидаемых премьер театрального сезона 2025 года. Это опера-потрясение, которая взывает не просто к расширению русского репертуара МАМТ (такую задачу перед оперной труппой МАМТ поставил Александр Титель), но и к современному выбору театральных постановок. Кажется, что высокий русский романтизм востребован как никогда, с его вечными христианскими ценностями, эмоциями и постановкой вопросов о предназначении человека в этом мире.
В центре сценического повествования – лестница, как из сна патриарха Иакова, по которой, как ожидалось, однажды поднимутся герои. Древний христианский символ говорит о связи горнего и дольнего миров, убеждает в присутствии Бога и о нерушимой связи с Ним человечества. Вот только восхождение вверх требует избавления от грехов, что в этом мире (как в XV веке – в эпоху жизни Орлеанской девы Иоанны (Жанны) д’Арк, так и в наше время) трудно достижимо.
Александр Титель добивается живой истории давно минувших дней, передает ее современными сценическими средствами с таким огромным уважением к эпохе, что перед нами разворачивается картина близкого Средневековья, будто бы по-прежнему сохранившегося где-то у берегов Луары. Мы видим её глазами Фридриха Шиллера, а слышим о ней от Петра Чайковского.
Иоанна, роль которой блистательно исполнила Екатерина Лукаш, будто сошла с полотна Рубенса. Её прекрасное меццо-сопрано может служить образцом драматического и одновременно лирического исполнения музыки гражданственного содержания. В голосе певицы есть некая потусторонняя отстраненность от бытия, жертвенность, и в то же время металлические элементы тембра, которые способны во всех тончайших нюансах раскрыть содержание героини – воительницы Небесного Царя.
Арии «Простите вы, поля, холмы родные» и «Да, час настал!» выразили нечеловеческую решимость Иоанны спасти свою родину, её готовность к подвигу, на который её вдохновили святые. Исповедальная ария «Святой отец, меня зовут Иоанна», исполненная в едином порыве с оркестром под управлением Арифа Дадашева, сочетала в себе самое выразительное отражение внутреннего мира девушки, в которой борются жажда любви и стремление исполнить предназначение.
Невероятен был баритон Андрей Бутуркин, исполнявший другую важнейшую роль – французского рыцаря Дюнуа, как выразитель темы гражданственности. Убедительно звучал самый сложный герой – отец Иоанны Тибо (Максим Орлов) с его глубоким басом, который выражал уверенность в правильности отправления дочери на смерть. А Раймон, жених Иоанны (Дмитрий Никаноров) пел теноровую партию с такой нежностью, что становилось грустно от понимания того, от какой семейной гармонии отказалась Иоанна в стремлении исполнить гражданский долг.
Увы, либо любовь, либо предназначение – Чайковский знал об этом на собственном опыте. Пожалуй, не случайно он подчеркнул и воспел тему отказа от любви как условие служения Иоанны.
«Орлеанская дева» в МАМТе не только монументальна и зрелищна, но и чрезвычайно эмоциональна. Это проявляется как в подаче образов артистами, так и в игре оркестра, который показывает всю палитру чувств, вложенную в оперу Петром Чайковским, всю глубину трагедии, которая обеспечила сохранение Франции и её последующее преуспевание.
Добавляет монументальности постановки хор – символ народа, ради которого на сцене свершается великий подвиг. Крестьяне, рыцари, придворные – это все те, с молчаливого согласия которых будет казнена Иоанна, и кто сохранит о ней память в веках.
