14 января 1700 года Петр Первый распространил на городское население жестокий указ, который к тому моменту уже ощутили на себе его приближенные в 1698 году, сразу после возвращения в Россию Великого Посольства. Царь начал лично брить бороды вельможам и велел носить всем «платья на манер Венгерского», со всей очевидностью показав, как он относится к роли русского народа в мире и его духовным традициям.
Как отмечал в работе «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» Н.И. Костомаров, удару подверглись не просто бороды: «Бородобритие и перемена одежды с первого раза возбуждали ужас и показывали, что Петр не будет оказывать снисхождения обычаям древней русской жизни, принявшим религиозное значение». Брить бороды считалось синонимом разврата, а носитель бороды, по убеждению наших предков, обладал нравственностью, подчеркивая роль России как духовного центра христианского мира, противостоящему грехам отступников и еретиков.
С точки зрения царя, русский человек был скорее подобен животному, которых через приобщение к европейскому стилю в быту хотел переделать в людей. Одной из первых его жертв стала царица — поборницу русских обычаев Евдокию муж направил на принудительный постриг в Суздальский Покровский монастырь, а над отказавшимися делать это священнослужителями и монахами учинил расправу.
Важно отметить, что переодевание в венгерское, затем в немецкое и французское платья также повлекло за собой экономические изменения — отныне одевали дворянство не отечественные портные, а заграничные, у которых приходилось размещать заказы за крупные суммы. Если бы такое было сделано сегодня, то это повлекло бы подозрения в коррупции — 17 указов относительно одежды направляли российских потребителей к европейским производителям платья и лишали хлеба производителей собственной страны.
С каждым новым указом появлялась необходимость пополнить гардероб — что-то по будничной, что-то по праздничной, что-то по траурной одежде… Кроме того, обогатились европейские производители косметических средств — румяна и белила стали обязательными в употреблении.
Казна, однако, не пострадала — для тех, кто не хотел брить бороды, вводился огромный штраф, от 30 до 600 рублей в зависимости от платежеспособности нарушителя (его принадлежности к той или иной прослойке общества). Даже крестьяне, которым разрешалось сохранить свою русскую сущность, облагались сбором в 1 копейку за бороду, если приезжали в города. За русский костюм минимальная пошлина составляла 2 рубля.
«А буде кто с сего Его Величества Государя указу, станут носить платье и штаны и сапоги и башмаки и шапки Русские и Черкесские кафтаны и азямы и тулупы, также и на Русских седлах ездить: с тех людей в воротах целовальникам имать пошлина, с пеших по 13 алтын и 2 деньги, с конных по 2 рубли с человека; также и мастеровые люди станут делать и в рядах торговать: и тем людям за ослушание их, учинено будет жестокое наказание»
Не осмелился царь взимать плату только со священников и монахов — им разрешалось по-прежнему соблюдать церковные правила.
А.С. Пушкин в повести «Арап Петра Великого», рассказывающей биографию своего предка, рисует отношение людей к переодеванию по вкусу Петра. «Коли уж и вы, батюшки, обрили себе бороду и надели кургузый кафтан, так про женское тряпье толковать, конечно, нечего: а, право, жаль сарафана, девичьей ленты и повойника, — говорит одна из героинь. — Ведь посмотреть на нынешних красавиц, и смех и жалость: волоски-то взбиты, что войлок, насалены, засыпаны французской мукою, животик перетянут так, что еле не перервется, исподницы напялены на обручи: в колымагу садятся бочком; в двери входят — нагибаются. Ни стать, ни сесть, ни дух перевести — сущие мученицы, мои голубушки…». Это было непривычно и неудобно, а красивой такую одежду многие не могли назвать.
После смерти Петра Первого постепенно в жизнь купечества и мещанства начал возвращаться русский стиль.
Великий русский поэт в 1820-1824 годах, находясь в ссылке, щеголял в ситцевых рубахах и архалуке, а в 1833 году отпустил бороду, «ус да борода — молодцу похвала; выду на улицу, дядюшкой зовут», — пояснил он супруге. Это было уже законно — указы Петра отменили в 1772 году указом Екатерины Второй, перестав штрафовать население за приверженность к национальной одежде.
Друзья А.С. Пушкина-декабристы отводили русскому платью особое значение в рамках возвращения к традиционному укладу. Так, Кондратий Рылеев хотел 14 декабря 1825 года выйти на Сенатскую площадь в русском кафтане и призывал к этому всех, а в «Русской правде» Павла Пестеля содержалось пожелание ввести древнерусское платье в военное обмундирование, кафтаны и длинные зеленые штаны могли стать формой русского солдата, подчеркивая его единение с русским крестьянством.
