Ревностная католичка, полька по национальности Мария Юшневская 4 января 1829 года получила разрешение последовать за мужем-декабристом А.П. Юшневским в Сибирь. Она боролась за право быть рядом c любимым с 1826 года, когда он, член Южного общества декабристов, был осуждён по I разряду и приговорен к пожизненной каторге. Марию Казимировну не остановили ни ужасы дороги и арестантская жизнь, ни потеря принадлежности к дворянскому сословию, ни разлука с престарелой матерью и единственной дочерью от первого брака Софьей Алексеевной Анастасьевой. Она проведет в Сибири 26 лет, переживет мужа и ни на секунду не раскается в своем поступке.
«Обожаемый» Алексей Петрович Юшневский был не просто участником, но, согласно следственному делу, одним из руководителей Южного общества, правой рукой Павла Пестеля и соавтором «Русской правды». Его взгляды на устройство общества были республиканскими, радикальными, и супруга разделяла их.
Вместе чета Юшневских под Иркутстком займется деятельной помощью купечеству и крестьянам, просвещением их, сблизится с народом и приобретет всеобщую любовь.
Путь в Сибирь Мария Юшневская проделала длинный, он начался в городе Тульчин Винницкой области. Продав последнюю шубу и серебряные столовые приборы, заложив часы мужа, доставшиеся ему от отца, верная жена приехала в Москву, а уже оттуда, закупив посуду, утварь, сукно и одежду для него, на коляске, предоставленной матерью декабристов Екатериной Муравьевой, уехала на каторгу. Для облегчения пути добровольной изгнанницы жена декабриста князя Фёдора Шаховского дала ей слуг, чем могли помогали Нарышкина, Шереметева, Бибикова и княгиня Голицына.
Деньги Юшневским были очень нужны, ведь отцовское имение было отобрано у них после приговора и передано двум братьям декабриста. Её собственное поместье давало скромный доход — полторы-две тысячи рублей. Брат Алексея Семен помогал, но нерегулярно, и у него приходилось просить высылать средства на все необходимое.
«Всю жизнь посвящу мою для мужа моего, сделаю его спокойным и счастливым, приехав к нему. С твердым и решительным намерением иду к нему, чтоб жить единственно для него, чтобы каждую минуту посвятить жизни моей для него одного. Будь уверен, что приезд мой будет для него облегчением в его мучительном положении и сделает его счастливым».
К моменту приезда любимой жены Алексей Юшневский исхудал и занемог — кто знает, сколько бы он прожил, испытывая поминутную тревогу за оставленную супругу? Все его мысли были о ней; как писали Марии другие декабристы, ей совершенно необходимо было приехать.
Когда муж выехал навстречу жене из Петровского завода, она плыла ему навстречу на лодке, чтобы ни минуты не потерять. С того момента, несмотря на хлопоты и неурядицы, они вернули себе семейное счастье. Постепенно купили небольшой дом, устроили огород и начали расплачиваться с долгами.
«Третий год, что я здесь, мы не выходим из сих затруднений, разве на короткое время получа деньги, то есть, пока не раздадим их на уплату долгов. Но мы умеем покоряться судьбе, терпеть и отказывать себе во всем».
Непросто было привыкнуть к «несносному» климату, дороговизне, неурожаям и разным бедам: то обманут, то корова сдохнет, то единственная лошадь убежит… Она сдружилась с Ивашевой, Фонвизиной, Басаргиной, Трубецкой и Волконской, каждая подставляла другой плечо, была организована касса взаимопомощи.
В свободное от забот и общественной деятельности время Юшневские музицировали. Она играла на фортепиано, прекрасным пианистом был муж, который также принимал участие в струнном квартете членов Южного общества. В нем принимали участие: Федор Вадковский, который был первой скрипкой, Николай Крюков — второй, Алексей Юшневский играл на альте, Петр Свистунов — виолончелист. Впоследствии Мария будет преподавать музыку, зарабатывая на жизнь.
«Ничего нет скучнее нашей жизни. Жду лета с нетерпением: займусь огородом, а муж мой постройкой служб, необходимых при доме, была бы только малейшая возможность. Знаешь ли, мой друг, что и на меня напала охота играть на фортепьянах».
Едва Юшневские привыкли — и дом пришлось бросить со всей утварью, продав за четверть цены, и уехать обустраиваться заново под Иркутском. «Без малого 12 лет терпели мы здесь с женою жесточайшие лишения и недостаток, — признается И. Пущину А. Юшневский. — Но все это, благодаря участию добрых товарищей, могли мы кое-как пережить».
Далеко не все детали перипетий известны. К сожалению, Мария Юшневская не оставила мемуаров — её жизнь в Сибири известна главным образом из переписки с братом мужа Семеном Юшневским и Иваном Пущиным. Это эпистолярное наследие раскрывает тяготы жизни в Петровском заводе и на поселении в Малой Разводной под Иркутском, где они заботились о воспитанниках (общих детей у супругов не появилось) и обживались на Севере в единодушии и любви, пока скоропостижная смерть не унесла Юшневского на отпевании декабриста Федора Вадковского.
«Не могу вам достаточно высказать, как я устала от всех невыгод. Даже постоянно больна от этого. Кости все болят у бедной старушки. А помочь этому невозможно. Без способов сделать нельзя ничего».
Очевидцы описывают, что когда умер муж, на Марию Казимировну нельзя было смотреть без слез; она серьезно болела. Комната Алексея Петровича превратилась в молельную, и ежедневно приглашался священник для молитвы за помин его души. Отчаянию Юшневской не было предела. Надежды на то, что её вернет к жизни созерцание дочери и внуков не оправдались — граф Алексей Орлов не удовлетворил прошение о возвращении домой.
У меня теперь новенькая маленькая квартира, сырая, ветер дует со всех сторон, ноги болят — простужаю жестоко, никакие ковры и войлоки не помогают, чтобы не дуло, всегда почти зябну, а ветры жестоко безустанно дуют и песок несет целыми тучами, свету не видать. Сухость в воздухе, вредная для груди, часто дышать не дает свободно. Признаюсь, одна неволя может заставить жить в здешнем климате».
Кто знает, чем кончились бы беды вдовы Юшневской, если бы её дочь София с мужем Карлом Рейхелем не перебрались к ней в Сибирь. Вместе они смогли преодолеть невзгоды.
Освобожденная в 1855 году по всеобщей амнистии, Мария Казимировна умрет в Киеве, где располагалось её имение. Она пережила мужа на 19 лет, которые посвятила его памяти.
